Он помнит…
От этой мысли свернулась на кровати пушистым калачиком,
Обхватила коленки ладошками так, что завыли суставчики.
Держит дыханье и простынь сжатыми пальчиками.
По нервам бегут тысячи асфальтоукладчиков
И тянется прошлое стакан за стаканчиком.

Он помнит…
Словами никак не сказать, чему она сейчас подвергается.
Два месяца без него – один миг – и уже не считается.
Один день этих мук – и душа на себе подрывается.
Дура дурой. Как предатель – рот улыбается.
А девочка кается. Кается. Кается…

Он помнит…
Вот в этом вся истине. И не нужно, мол, истина вся в вине.
Они с ним плыли к чему-то. Плохо плыли, она ведь на дне.
И от этого, именно этого, ей больнее вдвойне.
Так случилось, что она не у него в цене.
… Тело вьется на жамканной простыне.

Он помнит…
И не вычеркнуть это. Засветить лишь мыслью в стихах неровных.
Будто плачется девочка. Свечи ставит в стенах церковных.
Тихо молится Богу. И больше не ищет виновных.
Только если брать слишком точно и слишком дословно, -
Ей так хреново. Но это слишком условно.

Он помнит…
Эта девочка слишком устала и, кажется, лишнее гонит.
А небо так кстати под колени ей землю уронит.
И она не стонет. Нет, не она так протяжно стонет.
Она рифмой нестойкой тихо миру трезвонит.
Он вчера написал.
Он, кажется, все ж…
Ее помнит.